Социализм против капитализма

Социализм или капитализм?

Что лучше: социализм или капитализм?

Ощущение от ощущения

Когда разговор шел об акцепторе результата действия, мы установили, что сначала в голове создается некий внутренний образ, с которым предстоит сравнивать окружающую обстановку. Как только внутренний образ и внешняя сторона совпадут, мы получаем удовольствие. Нейрофизиологи нам скажут, что в этот момент времени в мозгу происходит выделение гормонов удовольствия – серотонина, который подарит чувство внутренней теплоты, порой доходящего до экстаза, и дофамина, который заставит рисовать еще более красочные картинки и подарит надежду на покорение новых горизонтов. Именно так ставятся новые цели. Однако, цель цели – рознь.

Если человек собирается стать писателем, то его цель состоит вовсе не в простом набивании текста. Ему нужно не просто написать книгу, а такую книгу, чтобы она расходилась большими тиражами, чтобы поклонники не отставали с просьбами поставить автографы на купленных экземплярах, чтобы… В общем, написание книги – не самоцель. Иначе сидел бы он у себя дома и писал, писал, писал. Действительная цель состоит как раз в том, чтобы получить определенные реакции со стороны других людей: восхищенные взгляды, положительные отзывы, попадание на первые места в каких-нибудь рейтингах, типа, «книга года». Здесь, конечно, проглядывает все тот же самый социально-иерархический инстинкт.

Получается, что реальной целью многих действий, хоть и не осознаваемой, является получение ощущения от ощущений других людей[1]. Именно его мы и алчем, когда делаем что-то социально значимое.

Возникает забавное противоречие: нашей настоящей целью, если мы хотим ее добиться, является восхищение нами со стороны других людей, а не наше ощущение от этого восхищения. Но мы же об этом не думаем! Мы добиваемся цели (успеха) только тогда, когда доставляем приятные ощущения другим людям, но никто не гарантирует, что и нам от этого будет хорошо. Короче говоря, многие из нас, делая что-то, одновременно пытаются убить двух зайцев. Народная послоыица недвусмысленно намекает, что из всего этого может получиться. Если мы желаем получить успех от нашей деятельности, мы должны ориентироваться на потребности и предпочтения тех, кому она адресована, а не на какую-то там самореализацию, самолюбование, поиск призвания и т.п. Как говорил Константин Станиславский: «Любите искусство в себе, а не себя в искусстве». Да и бизнес, как известно, это всегда решение проблем клиента. Такая, вот, социальная проституция.

Возможно ли убить двух зайцев одновременно, совершить такой хайп, чтобы наши желания и желания публики совпадали? Возможно, но для этого каким-либо социально значимым делом нужно заниматься долго, настолько долго, чтобы хорошо изучить потребителя. Когда начнет получаться, удовольствие неизбежно появится. Правда, времени для этого требуется очень много. По оценкам А. Эриксона, чтобы стать экспертом в какой-либо области, человеку требуется не менее 10000 часов интенсивных занятий[2]. Обнадеживает то, что А. Эриксон считал такое количество часов необходимым для развития непревзойденных творческих навыков.

Сейчас предлагается сделать крутой вираж в сторону рассуждений на отличную от социального успеха тему, хотя, как можно будет вскоре увидеть, эти темы сильнейшим образом связаны.

Социализм или капитализм?

Не секрет, что от экономической модели государства зависит то, как оно будет развиваться, каковы в нем будут уровень и структура преступности. Все страны, которые единственно верным признавали коммунистический путь развития, в экономическом отношении (по уровню среднедушевого дохода) уступают странам-акулам рыночной экономики[3]. Основной же критерий разграничения этих двух экономических моделей в чистом виде выражается в отношении к человеку: социализм исходит из того, что человек – существо сознательное, наделенное свободой воли, а капитализм, наоборот, исходит из низменной природы человека. В этой связи нельзя не упомянуть заочную полемику Томаса Гоббса и Жан Жака Руссо.

Ж.Ж. Руссо полагал, что человек по сути является дружелюбным, альтруистичным и добрым[4], а Гоббс настаивал на том, что все люди от природы агрессивны, порочны и эгоистичны, видел естественным состоянием человечества «войну всех против всех», категорически отвергал наличие особой мыслящей субстанции, полагая, что последняя имеет исключительно материальную природу[5]. Кто из них оказался прав, а кто нет, рассудило, как всегда, время.

Система представлений о человеке Руссо, основанная на разумности и сознательности любого человеческого существа, не осталась без внимания прогрессивной общественности. Жан Поль Марат развивал учение Руссо и говорил, что для возвращения к мирной и счастливой жизни человечества достаточно будет отрубить всего лишь сто голов. М. Робеспьер, впечатленный идеями Руссо, стал одним из вождей Французской революции, призывая за свержение правящей элиты путем массовых и жестоких репрессий. Ж.-П. Марат говорил всего о ста головах, но во время Французской революции на гильотину попало около 40 тыс. человек, среди которых был и сам лидер якобинцев. Последние отлавливали на улицах беременных аристократок, вскрывали им животы, вынимали из утробы плоды, а затем нанизывали их на штыки своих винтовок и дефилировали по Парижу, шумно распевая революционные песни. Дворянских мальчиков связывали между собой локтями, а затем ставили в нескольких метрах от пушки и стреляли ядрами в эту толпу прямой наводкой. А однажды агрессивно настроенная толпа набросилась на одного царедворца, разорвала его на куски и... съела[6].

Несмотря на вопиющие примеры из реальной жизни, заложенная Р. Декартом парадигма сознательности человека не спешит исчезать ни из естественных наук, ни из обществознания. Человеколюбивая, но построенная на крайних допущениях и неизменности человеческого начала теория Руссо, привела к нечеловеческой жестокости. Учение же Гоббса совсем нечеловеколюбиво, цинично и нелицеприятно. Но именно из учения Гоббса, изложенного им в «Левиафане», всемирно известный моралист Адам Смит впоследствии вывел теорию так называемой «невидимой руки», которая должна организовать эгоистов на достижение всеобщего блага, согласно ей же собственная выгода достижима лишь через удовлетворение чьей-то потребности[7].

Если мы будем исходить из того, что автономия воли коренится в совсем «нечеловеческих» побуждениях нашего вида – перманентной агрессивности, жестокости, эгоистичности, это подготовит наш методологический аппарат ко всяким сюрпризам и позволит более эффективно влиять на поведение. В свое время Бернард де Мандевиль писал, что «зло… является тем великим принципом, который делает нас социальными существами, является крепкой основой, животворящей силой и опорой всех профессий и занятий без исключения»[8], а Дэвид Юм как бы продолжил его мысль, состоящую в том, что ставка на сознательность личности, хорошесть «вместо того, чтобы приспосабливать людей к большим обществам, почти столь же сильно препятствует этому, как и самый узкий эгоизм»[9].

Критикуя Ж.-Ж. Руссо, Ф.А. фон Хайек совершенно точно заметил, что этот социалист «заставил людей забыть, что правила поведения – это неизбежное ограничение и что порядок порождается ими, забыть, что как раз потому, что эти правила сужают выбор средств, которые каждый индивид вправе использовать для осуществления своих намерений, они необычайно расширяют выбор целей, успеха в достижении которых каждый волен добиваться. В "Общественном договоре"… Руссо заявил о желании освободить людей от всех "искусственных" ограничений. И именно Руссо превратил так называемого дикаря в настоящего героя интеллектуалов-прогрессистов, призвал людей стряхнуть с себя те самые ограничения, которым они были обязаны высокой производительностью своего труда и своей многочисленностью, и разработал концепцию свободы, превратившуюся в величайшее препятствие на пути к ее достижению. Провозгласив животный инстинкт руководящим принципом в деле упорядочения сотрудничества между людьми, причем принципом, по совершенству весьма превосходящим и традиции, и разум, Руссо вслед за тем изобрел такую химеру, как воля народа, или "общая воля", благодаря которой народ "выступает как обычное существо, как индивидуум". Это, пожалуй, и есть главный источник самонадеянного пагубного рационализма современных интеллектуалов, обещающего нам возвращение в рай, где наши природные инстинкты, а не подавление их с помощью усвоенных правил поведения, позволяют нам "обладать землею"…»[10]. И далее: «У некоторых рационалистов могло бы возникнуть желание указать на еще одну причину своего недовольства…, а именно: мораль и институты капитализма не только не отвечают логическим, методологическим и эпистемологическим требованиям,… но и налагают уродующее бремя на нашу свободу, например, на нашу свободу неограниченного "самовыражения". На это недовольство нельзя ответить, отрицая очевидное… – моральные традиции действительно воспринимаются многими как тяжкое бремя… Альтернативой могут быть лишь нищета и голод…»[11].

В общем, иллюзия свободы воли и сознательности человека еще очень долгое время предопределяла вектор развития социальных наук, не ретировалась она и по сей день.

В XIX столетии идеи переустройства общества все больше завладевают умами интеллектуалов, и благодаря О. Конту в середине того же века появляется наука социология с ее чисто социалистическим душком. Главная цель социологии – выявить определенные закономерности существования общества для того, чтобы переустроить его. Соответственно, основной метод, который при этом используется – социальный конструктивизм. Благодаря Конту в оборот даже вводится понятие «позитивизм» как доказуемая разумом этика. Любой идейный социалист имплицитно проецирует свои личные переживания и желания на других людей: если он думает так-то, то и другие должны последовать его примеру, а если кто-то так думать не хочет, то его нужно заставить или… уничтожить (не обязательно физически). При этом, по мнению социалиста, все люди должны подчиняться некоей общей идее, межличностные отношения для него не играют существенной роли, точнее, они также должны подчиняться общей идее.

Теперь привяжем сказанное к учению об акцепторе результата действия и покажем, какие это со временем влечет последствия.

Любая идеология, в том числе социалистическая, подчиняет человека общей цели. Ощущения одних людей от деятельности других людей в расчет не принимаются. Они как бы допускаются, не случайны в этой связи попытки построить «социализм с человеческим лицом», но считаются чем-то второстепенным.

Действуя в рамках идеологии, человек неизбежно утрачивает акцептор результата действия. Ничего удивительного здесь нет, поскольку у идеологии либо по определению нет конечной цели, либо она весьма расплывчата, что, как было сказано ранее, одно и то же. Впрочем, если задуматься, это удел любого самореализатора. Последствия такого подхода неизбежны и ужасны – сильнейшая фрустрация, от этого высокий уровень тревожности, утрата навыков понимать других людей. Все это приводит к человеконенавистничеству, росту уровня насилия, разобщенности людей (исключенности).

Что же происходит в рыночной ситуации? Самое интересное, что поскольку ощутить ощущения других людей принципиально невозможно, то за редким исключением[12] деятельность по производству товаров, выполнению работ и оказанию услуг также не приносит глубокого внутреннего удовлетворения. Но при рынке мы получаем удовлетворение если не как производители, то как потребители, что уже хоть как-то балансирует всю систему. В сущности, это и есть нейрофизиологическое обоснование расширенного порядка Ф.А. фон Хайека, и не только. Это еще есть нейрофизиологическое обоснование морали: давая возможность другому человеку получить удовлетворение от нашей деятельности, мы вправе рассчитывать на получение удовлетворения от деятельности других людей. Этакий социальный обмен в широком смысле. Деньги в данном случае выступают всего лишь эквивалентом качества ощущений, в который все просто негласно договорились верить.

Возникает вопрос: почему же рынок не приводит к осчастливливанию человечества? Ответ лежит на поверхности. Причина опять в идеологии, только на этот раз в рыночной, – идеологии потребительства.

Чтобы капитал работал и приумножался, нужен не просто потребитель, а потребитель со всевозрастающими потребностями. Культ потребления решает эту задачу с непременным успехом. Происходит возвращение к описываемой ошибке, когда человек создает образ себя счастливого, то есть гонится за собственными субъективными ощущениями и демонстративным потреблением («кидает понты»). «Старуха хочет, чтобы сама золотая рыбка была у нее на посылках».

Ситуация усугубляется тем, что кто имеет капитал, тот имеет и власть. Законы власть всегда пишет для дальнейшего собственного обогащения, приводящего ко все большему расширению пропасти между доходами богатых и бедных. Богатые всегда остаются еще не просто законодателями, но и законодателями мод. Круг замыкается, возникает бессмысленная социальная игра ради себя самой.

Естественно, удовлетворения достигнутыми результатами индивид от такой жизни не получает, акцептор результата действия в реальности им не находится, возникает ощущение исключенности, зачастую независимо от уровня материального благосостояния. Психиатры прекрасно знают, что депрессиями обычно страдают далеко не бедные люди, работяги же зачастую не знают такой проблемы. В общем, «богатые тоже плачут». Американцы не случайно получили прозвище «нации Прозака» (Прозак – антидепрессант, селективный ингибитор обратного захвата серотонина).

Думается, что Россию в ближайшие годы ждет такая же проблема увлечения антидепрессантами, а то, говорят, россияне редко улыбаются. Ничего удивительного, если признать, что при совке из нас почти полностью выбили желание понимать других людей, а место советской идеологии быстро занял культ потребительства. Уже сейчас Россия занимает одно из первых мест в мире по количеству суицидов, употреблению наркотиков и алкоголя. По всей видимости, дальше будет только хуже.

[1] Курпатов А.В. Красная таблетка. Посмотри правде в глаза. – СПб.: Трактат, 2017. С. 205.

[2] Ericsson, K. Anders (2003). The Search for General Abilities and Basic Capacities: Theoretical Implications from the Modifiability and Complexity of Mechanisms Mediating Expert Performance. In Sternberg, Robert J.; Grigorenko, Elena L. The Psychology of Abilities, Competencies, and Expertise. Cambridge: Cambridge University Press. Pp. 93-125.

[3] Примеров для сравнения масса: Восточная и Западная Европа, ФРГ и ГДР, Северная и Южная Корея, СССР периода НЭПа и периода сразу после него, Китай и Гонконг (в 1984 году принята новая Конституция КНР, в ч. 1 ст. 11 которой закреплено: «Необщественный сектор экономики, включающий индивидуальные и частные хозяйства, ведущие дела в установленных законом пределах, являются важной составляющей социалистической рыночной экономики»; но по ВВП на душу населения Китай так и не догнал Гонконг). Последние слова в извлечении из Конституции КНР – оксюморон, ничего не оставляющий от классического социализма.

[4] См.: История философии права. Под. Ред. Д.А. Керимова. – СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД России, 1998. С. 146.

[5] См.: Гоббс Т. Избр. произв.: В 2 т. – М., 1964. Т. 2. С. 71.

[6] См.: Назаретян А.П. Антропология насилия и культура самоорганизации: Очерки по эволюционно-исторической психологии. – М.: Издательство ЛКИ, 2007. С. 234-235.

[7] См.: Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов (книги I–III). / Пер. с англ., вводная статья и комментарии Е.М. Майбурда. – М.: Наука, 1993. – 572 с.

[8] Мандевиль Б. Басня о пчелах. – М.: Мысль, 1974. С. 343.

[9] Юм Д. Трактат о человеческой природе. Соч. в двух томах, т. 1, М., Мысль, 1965. С. 270.

[10] Хайек Ф.А.Ф. Пагубная самонадеянность. Ошибки социализма. – М.: Новости, 1992.С. 67-68.

[11] Хайек Ф.А.Ф. Указ. работа. С. 86.

[12] Вспомним А. Эриксона с его 10000 часами.

Понравился сайт или статья? Поделитесь, пожалуйста, с друзьями и знакомыми в соцсетях или оставьте комментарий!

Комментарии для сайта Cackle
Все права защищены © 2012-2019 "Здоровье и психология". Изложенная на сайте информация носит ознакомительный характер. Не занимайтесь самолечением, посоветуйтесь с лечащим врачом
Яндекс.Метрика